Андреева Татьяна Васильевна

25 ноября 2000 года в нашей семье появился еще один человечек. В наш дом с надеждой на счастье, на семью вошел маленький Денис (по возрасту 5,5 лет, а по внешнему виду не более 4-х).

А до этого была другая жизнь. Как мне теперь кажется, все мои 36 лет, прожитые без Дениса, я исподволь готовилась к этому событию - к его появлению.

Родилась я в обычной семье: папа - инженер, мама - воспитатель в детском саду, сестра. Но уже к моим четырем годам мы остались без папы. Он умер после тяжелой болезни - рак. Мама, конечно, старалась изо всех сил. Спасибо ей. Мы получали подарки ко дню рождения. Были у нас и велосипед, и дорогие куклы, и аккордеон, и книги. И даже дважды мы ездили к морю. Настоящая сказка!

Но мама часто болела, и наша жизнь омрачалась постоянным страхом потерять и ее. Где-то маячило слово "интернат", которого я лично страшно боюсь с тех самых пор. Обошлось, мама жива по сей день. Мы с сестрой выросли, выучились. Сестра - заведующая библиотекой, я - 20 лет была медиком. Почему была? - остаюсь. Профессия моя - акушерка. До сих пор помню первого, принятого мной во время государственной практики, малыша. Ни с чем не сравнимая радость. И гордость! И тут же, в двух шагах, - отделение, где женщины, ценой неимоверных усилий, отказа от нормальной жизни на долгие месяцы пытаются сохранить маленькое существо, уже живущее в них. И какое горе, какое отчаяние, когда сохранить не удается, испытывает не только женщина, не успевшая стать мамой, но испытываем и все мы – врачи, акушерки, нянечки. И, опять же, в нескольких шагах - место, где рождаются хорошие крепкие дети, уже не нужные своим мамам.… Не успевшие родиться – уже ненужные…. Тогда в свои 20 лет, я с трудом могла осознать все это. Но принять, оправдать женщин, уходивших из роддома по своей воле без детей, не могу и по сей день.

Но до Дениса еще 16 лет. Должны были родиться двое наших детей. Они должны были подрасти до 12 и 9 лет, переболеть каким-то особенно агрессивным гриппом в тот год и получить тяжелое осложнение. У 9-ти летнего сына – 2-х сторонний неврит слуховых нервов. У 12-ти летней дочери первоначальный диагноз – опухоль головного мозга. Каково мне, потерявшей отца от рака, было узнать об этом?! Какой ужас, какое потрясение испытали мы с мужем ... Вот тогда мы и пришли к убеждению, что нет места отчаянию, нет места безнадежности. Не должно быть! Рядом оказалось множество хороших, добрых людей, которые от всего сердца старались помочь нам. Кто словом, кто делом. Благодаря такой помощи дочь детально обследовали и был поставлен окончательный диагноз – кистозно-слипчивый арахноидит. Ничего особенно хорошего – кисты в оболочках головного мозга, но жить будет. Сын, благодаря своевременному, грамотному, полноценному лечению слух не потерял, и теперь, по прошествии 8- ми лет практически здоров.

Нам с мужем совершенно ясно стало, что никто ничего нам не должен. Мы, мы сами должны попытаться сделать нашу жизнь в нашей стране хоть немного лучше, оказать помощь тому, кто в ней нуждается. Самыми беззащитными всегда мы считали детей. Не стариков, да простит меня Бог. Они ведь взрослые люди, построившие и прожившие свою жизнь, как сумели. А дети, которые пришли в жизнь только что, ничего не успев сделать плохого, а уже за что-то наказаны.

По стране стали организовываться детские дома семейного типа. Один такой дом – семья Сенцовых – наши соседи по дому. Обычные люди, только очень-очень добрые. Обычные дети.… И всё-таки мы не решились взять сразу много детей. Стали мечтать, вот если бы одного, ну двух для начала дали. Я ещё не знала тогда, что уже можно взять ребёнка (чужого, не родственника) под опеку. Желание это во мне росло и крепло. Я заговаривала с детьми и мужем, время от времени на эту тему. И поняла, что они – мои союзники. И вот, наконец, появилась статья Н.М.Глуховой в местной газете о детях – сиротах, об ожидаемых нововведениях в этой области. Моя мечта становилась реальностью. Предполагалось, что совсем скоро будут образованы приёмные семьи, где семья, по своему усмотрению, будет воспитывать от одного до четырёх приёмных детей. Ура!!! То, что нужно. Едва дождалась, когда вечером соберётся вся семья. Зачитала им статью и получила полное одобрение.

Считайте это совпадением. Но не только в нашей семье, а во многих известных мне семьях, от такого вот решения до прихода малыша в семью проходило плюс – минус девять месяцев. Вот и скажите потом, что это не наши дети. Мы не торопились сами и не торопили события. Наверное, все мы, а я в особенности, хотели ещё раз проверить себя. Что и говорить, пока шли всевозможные тестирования, пока проходило оформление документов, хватило всего: и сомнение охватывало, и переживаний всевозможных было предостаточно. Иногда даже охватывал безотчётный страх. Документы готовились, а ребёнка мы ещё не видели. Спасибо всем работникам Бобруйского приюта за бесконечный такт, терпение и доброе к нам отношение.

Сентябрьский день. Теплый и солнечный. Мы идём с мужем в сопровождении психолога смотреть деток. Волнуемся страшно. Расположили нас в кабинете завуча и стали по одному приглашать мальчиков. Все хорошенькие, маленькие (мы хотели мальчика от четырёх до шести лет). Всех жалко. Заводят Дениса. Волосы коротко острижены – колются, и сам он весь съёжился. Говорю ему: «Ты – ёжик». «Нет, у меня нет иголок, - отвечает» и всё… Мы поняли, что это наш малыш.

Через год Денис рассказал мне, что как только мы вошли в приют, и он нас увидел, он очень сильно захотел, чтобы мы его взяли к себе. Он уже нас выбрал и только потом мы. Почти два месяца мы навещали Дениса в приюте по два – три раза в неделю. Привыкали: он к нам, мы к нему. Наконец наступил долгожданный день 25 ноября 2000 года, – пятница. Этот день стал праздником в нашей семье, и мы каждый год отмечаем его как второй день рождения Дениса. Мы едем домой! Едем на троллейбусе. Пытаемся запомнить дорогу. Нашему Денису 5 с половиной лет, но он крошечный. Весит 14 кг рост 98 сантиметров. Маленькое запуганное существо. Мама родила Дениса в 18 лет. Сама она – воспитанница школы-интерната, поэтому, видимо, так случилось и с Денисом. Мальчик голодал, так как мать нигде не работала. Спасало то, что жили в общежитии. Люди подкармливали Дениса. Тем и жил. Мать оставляла Дениса в комнате одного, иногда на нескольких дней. Ел что, придется, например, холодный картофель с солью, а когда заканчивался картофель - соль…. Многое о своей жизни Денис рассказал сам. Я сознательно пошла на то, чтобы заставить его открыться, рассказать мне как можно больше. Я хотела разделить его страх, чтобы Денис почувствовал, что он не один и вместе мы справимся. Его биологическая мать часто и сильно била его. Била за любую просьбу, например, покушать.

Приехали домой. Зная, что Денису это понравится, мы подарили ему огромную связку шариков. Он до сих пор помнит их, они «жили» у нас очень долго. Денис боялся играть с ними, боялся, что они лопнут и у него их больше никогда не будет. Сразу показали Денису приготовленную для него кровать, игрушки. Денис ходил по дому ни до чего не дотрагиваясь, только приговаривая «как мне повезло, как здесь красиво».

Первый год был очень трудный. Денис многого не знал. Я терялась: с чего начинать обучение. Он не знал значения многих самых простых слов. Не знал что такое «вчера» и «завтра», не знал и не понимал сказок – начали читать самые простые, те, что знают дети в 2-3 года. Учили названию предметов, цветов. Учились отличать «шляпу» от «кепи», панаму от «платка», «кастрюлю» от «тарелки». Он не знал, как называются времена года. Осень, зиму, весну он видел только из окна своей комнаты, так как не было никакой одежды и обуви. Не знал, какие бывают праздники и никогда не получал никаких подарков. Не знал, кто такой Дед Мороз, не брал в руки снег, у него не было ни одной фотографии….

Денис, навёрстывая недополученное за свои 5,5 лет, стремительно проживал в этот год пропущенные события своей жизни. Впервые катался на санках, впервые увидел Деда Мороза и Снегурочку и получил от них подарки, впервые сфотографировался и впервые сходил в парикмахерскую. Впервые сам выбрал себе по вкусу куртку, даже яйцо всмятку ел в этот год впервые. Впервые самостоятельно прочитал свою первую книжку «Сказка о глупом мышонке». За этот год Денис вырос на 12 см, потяжелел на 4 кг.

Сейчас наша дочь - студентка 1-го курса педагогического университета, сын, окончив школу, устроился в компьютерную фирму, Денис, окончив первый класс с отличием, готовится к началу учебного года. Сегодня это красивый, умный, ласковый, общительный парень. А наша семья думает о втором приёмном ребёнке.

Комментарий Маглыш В.А.

К приему ребенка следует тщательно подготовиться. Узнать распорядок дня детского учреждения, любимую еду ребенка и постараться воспроизвести это в первое время в семье. Знакомые правила, уклад, запахи (первое время используйте тот же стиральный порошок, что и в детском учреждении), вкус действуют успокаивающе в новом месте. Необходимо свести изменения в жизни ребенка к минимуму. Успокаивающе будет действовать на ребенка и привезенные им из детского учреждения вещи и игрушки.

Если ребенок достаточно взрослый – четырех-шести лет, хорошо рассказать ему, как собираетесь провести первый день, что он будет делать вместе с родителями. Следует предупредить его, что родители всегда рядом и в затруднительных случаях он может немедленно к ним обращаться.

Начинать следует со знакомства с квартирой. Необходимо показать ребенку его вещи – зубную щетку, полотенце, мочалку, место, где он будет спать, место для игр и место за столом и т.д. Это позволит ребенку почувствовать свою принадлежность к семье, «встроиться» в пространство квартиры. В процессе обхода квартиры можно знакомить ребенка с основными правилами семьи. Например: «Кушать мы всегда будем на кухне», «А вот здесь каждый день мы будем умываться, чистить зубы, мыть руки», «Спать ты будешь на этой кроватке в этой пижамке» и т.п. Не следует перегружать ребенка информацией, однако и ее отсутствие будет вызывать у ребенка тревогу.

Некоторые дети, для того, чтобы освоиться, хотят какое-то время побыть одни; другие испытывают потребность в постоянном присутствии взрослого, которому они уже начали доверять. Поэтому после «обхода» квартиры, у ребенка можно поинтересоваться, хочет ли он побыть один, например, в месте для игр, или лучше, если рядом с ним будет мама.

Если ребенок испуган, напряжен, кричит или плачет, следует присесть рядом и показать ему, что его эмоциональное состояние понимают, сказав, примерно следующее: «Тебе, наверное, страшно. Ты не знаешь, можно ли нам доверять и что может случиться. Все дети, когда оказываются первый раз в новом месте немного боятся, но потом, когда они хорошо посмотрят по сторонам, они понимают, что опасаться нечего, что к ним все хорошо относятся и никто не хочет их обидеть. Если тебе грустно и хочется поплакать, ты можешь погрустить и поплакать. А я посижу немного рядом с тобой, чтобы тебе было легче, и подожду, когда тебе будет не так страшно.». В зависимости от реакций ребенка, можно поглаживать его по спине, покачивать его или просто находится рядом, давая понять, что вы хорошо его понимаете и сочувствуете ему. Ни в коем случае не надо выказывать ребенку нетерпения, раздражения или обиды.

При сильных реакциях ребенка, когда он плачет, не останавливаясь, более двух часов, можно позвонить в детское учреждение и попросить воспитателя или его помощника поддержать ребенка. Это поможет ребенку почувствовать, что он не окончательно оторван от привычного ему мира. Возможно, такие звонки придется повторить еще несколько раз.

В первые дни лучше ограничить контакты и знакомства ребенка только членами семьи, проживающими в квартире.

У маленьких детей – до трех лет, реакция на новое место обычно выражена меньше. Однако и они могут плакать и тосковать. Им лучше всего помогают знакомые вещи и запахи. Поэтому, можно дать ребенку в руки принесенную им из детского учреждения игрушку, больше держать на руках и как можно меньше оставлять его одного или в присутствии человека, которого он не знает.

Тихонова Тамара Ивановна

Моему ребенку уже или еще тринадцать лет и восемь месяцев. Мне она всегда кажется маленькой девочкой. Хоть в этом году она пошла в 7 класс, мне нужно постоянно ежедневно следить за ее учебой. У нее живой, веселый характер и мне это нравится, не хотелось бы, чтобы у нее он поменялся, но учеба – это нелегкий труд и мне приходится останавливать это веселье и заставлять ее быть серьезной. Вернувшись из школы, она считает, что должна отдохнуть и, бывает, это затягивается до самого вечера (она ходит в школу всегда в 1 смену). На выполнение домашнего задания остается каких-нибудь пару часов, а для нее этого мало.

Если я дома и хочу спланировать процесс ее учебы, то это проходит у нас не совсем гладко. Она часто отвлекается на что-либо (может просто ходить и смотреть в окна), делать вид, что делает что-то нужное ей, а не урок по домашнему заданию.

Трудный для нее предмет – математика. Она только посмотрит на текст, даже не разбираясь в содержании, говорит, что задача трудная и, она не понимает, как ее решать. Учебник откладывается. Я ее пытаюсь заставить думать, размышлять, самой придумать решение. Иногда одну задачу мы решаем часами. Она раздражается от того, что у нее не получается, кидает книгу и тетрадь, плачет, ругается со мной, говорит, что больше она ее решать не будет. В конце концов, я сдаюсь, подталкиваю ее мысли подсказками, помогаю записать решение. Хотя она и ходит на дополнительные занятия по математике, сдвигов в решении задач у нее нет. Она не может научиться размышлять, хотя я ей при удобном случае говорю, что она не дурочка, у нее хорошая память. Двойки за самостоятельные и контрольные работы мне не показываются, потому что это нужно решить заново, а ей этого не хочется делать. Это наша первая трудно решаемая проблема.

Вторая проблема – языки: русский и белорусский. Здесь нужно учить много правил. Она их учит механически, но не применяет. Если правило не выучила, оно и потом останется невыученным, она про них даже не вспоминает. Многие пишут без ошибок по интуиции, а у Кати ее нет. Специалист, который занимался в начальных классах с отстающими по языкам, объяснил мне, что «в голове у девочки не звучит фонетика». Таким людям, чтобы грамотно писать, нужно упорно и много заниматься. По русскому языку мы с ней постоянно пишем диктанты. Выписываю ей неправильные слова и кладу листочек перед глазами для запоминания. Ставлю ей цель: запомни эти слова; если запоминает, поощряю шоколадкой, даю деньги на что-нибудь ей привлекательное. Но это все временно. Она еще не понимает или, вернее, не осознает, зачем ей эта грамотность и не занимается этим упорно, скрупулезно, ежедневно.

Белорусский язык. Не могу отучить ее от мыслей, которые у нее появились и которые у них в классе «витают», а именно: «Белорусский – ненужный язык. Учительницей по этому языку она не будет. Вообще, зачем «сушить мозги»». К остальным предметам: истории Белоруссии, всемирной истории, географии и др. тоже интереса нет, но учит, потому что надо. И без конца вопросы: «Когда я пойду гулять? Когда я буду отдыхать?»

Проблем нет только с занятиями по белорусской и русской литературе. По этим предметам она старается выучить стихотворения, написать рассказы САМА. Даже утром по будильнику встает. Я понимаю, они не требуют от нее больших усилий, ей это нравится. Как-то странно, но в число ее непроблемных уроков входит немецкий язык. Пока. Она по этому предмету изображает учительницу, играя дома со мной, или сама с собой.

Так как учится девочка в школе с эстетическим уклоном, то она еще занимается музыкой: гитарой и фортепиано. Здесь тоже не все легко и гладко. Она хотела играть на флейте и фортепиано. Я ей посоветовала играть не на флейте, а на гитаре. Мне казалось, что она не знает ни одного инструмента, а гитара славится среди молодежи. Ей должно было это понравиться. Но вышло не так. На фортепиано, по сольфеджио, музлитературе она сама занимается, на гитаре же - под давлением. Помочь я ей не могу. С учительницей по гитаре у нее часто из-за невыученных произведений конфликты. По ее характеристике Катя – девочка неглупая, но ленивая. С одной стороны это я навязала ей занятия гитарой, теперь уже ничего не поделаешь. С другой стороны, учительница права: моя девочка не хочет делать то, что требует усидчивости, усилий над собой. Она делает хорошо только то, что ей НРАВИТСЯ. Так она делает все. Она любит накрывать на стол – делает это быстро. Она следит за той одеждой, которая новая и ей нравится. В магазин ходит с удовольствием. На даче или гулять, или поливать. Я хочу, чтобы она привыкала делать не только то, что нравится, а то, что нужно. Поэтому я вынуждена делать какие-то дела рядом с ней, чтобы она привыкала к работе нелюбимой. Например, я делаю уборку, а она вытирает пыль. Когда я или моя сестра делаем работу рядом с ней, она делает ее достаточно хорошо.

Если у моей девочки несколько поручений, а она быстрая по характеру, то она сделает быстро все, но «по верхам». А я заставляю ее переделывать. Тогда возникает напряжение, мы ссоримся до слез. А такая мелочь, как «приходишь из школы – сняла одежду и повесь ее на вешалку, надень тапочки и не ходи босиком» меня уже перестала раздражать. Я ей эту просьбу повторяю ежедневно и жду, что когда-нибудь она будет делать это без моих напоминаний. Как и все остальное.

Несмотря на такой быстрый характер, девочка аккуратная. Она старалась всегда и раньше быть одетой чисто и не пачкать свою одежду, выглядеть красивой, именно красивой. Она не выйдет из дома, не причесавшись, не посмотрев на себя в зеркало.

Самая большая наша проблема – это ее общение с детьми. Почему-то у нее не складываются отношения со сверстниками. По характеру она девочка не грубая, мягкая, не бессовестная. Ей хочется иметь подругу своего возраста и такого же характера. В школе она дружила с девочкой, похожей на себя, но они переехали. Сейчас Катя общается с девочками, которые более сильные, злые, драчливые. Они не исключают ее из своей компании, но она мне честно говорит: «Я их боюсь, они бьются больно». С другой стороны, я понимаю, что они ее хорошо защищают в школе от других. Однажды я видела, как она стояла, опустив голову, словно виновата, не оправдывалась, когда на нее в школе кричали. Молчала. Это было ужасно. Учу ее, может быть, не самому хорошему, но так, считаю, надо, чтобы она давала сдачи и словами, и кулаками, если ее ударили. Во дворе есть дети – девочки ее возраста, но они учатся в другой школе и у них своя компания, свои сплетни и законы.

Она дружит с девочкой на 2,5 года ее младше и гуляет во дворе с детьми младше ее. Хотя все дети ссорятся между собой, но с подружкой Лерой у нее отношения нормальные. Ее взаимоотношения с детьми меня очень беспокоят. И когда Катя в школе, и когда во дворе, я чувствую себя тревожно. Если уезжаю на дачу, всегда прошу сестру прийти и присмотреть за ней. Когда во дворе у моей девочки что-то не налаживается со сверстниками, я сама выхожу во двор, стараюсь как-нибудь незаметно выяснить, что случилось и помочь уладить им свои проблемы.

Все остальное в моих отношениях с моей девочкой – это просто жизнь, где всякое случается. Иногда она меня огорчает своей учебой, иногда – враньем, иногда – поступками (как, например, уйти из дома и не сообщить, где она будет находиться).Случается, виновницей являюсь я, и тогда не она просит у меня прощения, а я у нее.

Мы стараемся все наши недоразумения уладить между собой сами и через пару часов у нас восстанавливаются нормальные взаимоотношения. Я постоянно говорю своей девочке, что я ее люблю, она мне платит тем же. Она очень нужна мне, нужна мне такая, какая она есть. Я же стараюсь, чтобы она была еще лучше. Я хочу делать то, что сделает ее жизнь хоть чуть легче и счастливее сейчас и в будущем.