Особенные дети или кто-кто в детдомике живет?

Поговорим о детях, воспитывающихся в школах-интернатах, детских домах, домах ребенка. Всех тех, кто имеет право на воспитание в семье, однако по каким-то причинам до сих пор это право не реализовал. Эти дети ждут. Ждут любящих и заботливых взрослых, тех, кто сможет заменить несемейный интернатовский вакуум теплом своей семьи.

Мы часто говорим: наши дети не плохие, не хорошие – они другие, особенные. Однажды испытав предательство родителей, они по-прежнему в каждом приходящем в детдом видят маму и отца. Они стараются заглянуть в глаза, подставляют голову для мимолетного «административного» поглаживания проверяющей детдом комиссии. Они стараются прикоснуться к новому человеку, как бы давая себе возможность почувствовать тепло человеческого тела. Они податливы и на все согласны. Они готовы нас любить. Что, кроме скупых социально-педагогических сведений личного дела, мы о них знаем? Почему именно они избраны нести тяжкий крест сиротства?

Современная психолого-педагогическая наука ввела в профессиональный оборот понятие «депривация» - лишение, недостаток, нехватка чего-либо, при этом остро переживаемые. Говоря о детях сиротской судьбы уместно использование термина «депривационный синдром» - т.е. тотальная нехватка, лишение, недостаток. Детдомовская среда, при всем явном благополучии интерьера и антуража, обусловливает нехватку неформальной семейной среды со всеми вытекающими.

Депривационный синдром формируется с годами, проведенными вне семьи. Отказалась от ребенка мама. Новорожденному необходимо тепло и защита рук, которое может дать «стабильный взрослый», тот, который ежечасно (постоянно) находится рядом с ребенком в семье. Этого нет. Уход за ребенком осуществляют «сменные взрослые». Наверное, в маленьком и робком сознании «отказного» малыша мир представляется как череда сменяемых картинок «про жизнь». Но самой жизни нет, как нет «постоянного» голоса извне, который ты никогда уже не спутаешь с другим и который своим звучанием наполняет твою жизнь радостными или тревожными нотками. Этот голос, запах, тепло только его мамы формируют идентичность ребенка, обеспечивают его принадлежность именно к этому родственному клану, именно к этой семейной среде. Самое печальное зрелище, которое пришлось не раз наблюдать и слышать - стон новорожденных «отказных» детей во сне. Как мама убеждена, домашние дети так не стонут, даже если тяжело болеют. А «отказные» во сне ярче, чем наяву переживают начало своего сиротского пути, свою ненужность, беззащитность, уязвимость.

Дальше – больше. Депривационный синдром, как снежный ком, захлестывает сиротскую жизнь ребятёнка: не хватает внимания взрослого, некому лишний раз что-то объяснить, некому рассказать о пережитом. Отсюда социальная и психологическая депривация.

Как любое явление, депривационный синдром компенсируется интереснейшими личностными (психологическими) новообразованиями. Усыновители, принявшие в семью ребенка 3 лет с удивлением замечают, что этот ребенок, по сравнению с семейными сверстниками, значительно выигрывает по ряду позиций бытовой социализации: детдомовский трехлетка имеет стойко сформированные навыки самообслуживания: сам убирает игрушки! Сам заправляет постель! Сам ест! Сам одевается, насколько ему позволяет моторное развитие! Сам! Сам! Сам! Не это ли наша родительская мечта? Причем вчерашний детдомовец делает это демонстративно, как бы напрашиваясь на похвалу. Почему? спросите вы. Да потому что это его дополнительный способ взаимодействия со взрослым. Ведь за хорошо сделанную работу взрослый похвалит, заметит, одобрит. Привычка получать социальное одобрение – хорошая привычка, когда твои поступки одобряет хороший человек. А если плохой? Так выходцы из интернатов становятся легкой добычей для криминальных элементов, которые «одобрят» удачную кражу, эффективной стояние на стрёме и т.п. антиобщественные проступки. С другой стороны, настроенность на внешнюю похвалу и одобрение формируют зависимый личностный тип, когда человек живет с одобрения окружающих, лишая самого себя права определять свою жизнь и самостоятельно решать, что такое хорошо, а что такое плохо.

Компенсаторные свойства детской психики практически безграничны. Действительно, ребенок – это тот, кто может приспособиться к любым житейским условиям и даже в самой неблагополучной и противоестественной среде может развиваться. Так и наши особенные дети, находясь в искусственных детдомовских условиях демонстрируют особенные личностные типы, позволяющие им жить во внесемейной среде.

Современная социально-педагогическая наука выявила ряд своеобразных ролевых стратегий поведения детей в интернатовском социуме. Особенно ярко эти типажи проявляются у детей, недавно поступивших в интернат. Среди них явственно выделяются следующие:

БУНТАРЬ – ребенок, проявляющий резкий протест своего пребывания в интернате. Такого практически волоком доставляют в интернат милиционеры, причем усиленным сопровождением. «Убегу! Ни за что здесь не останусь!». Но бежать-то некуда: позади – родной дом, ставший чужим и враждебным благодаря алкоголизму родственного окружения…

ТИХОНЯ – ребенок внешне не проявляет никакого протеста. Робко следует за воспитателем, машинально выполняет все указания взрослого. Выглядит продавлено, ведет себя замкнуто, не стремится к общению со сверстниками, односложно отвечает на вопросы. Безмолвное и внешне пассивное состояние скрывает глубокие и сильные переживания, иногда выливающиеся в попытках суицида, побегах. Как говорится, «в тихом омуте…»

ПСЕВДОРОДИТЕЛЬ – почти в каждой многодетной семье старший ребенок удивляет своим опрятным внешним видом, недетской рассудительностью, трогательной заботой и вниманием к младшим братикам и сестричкам. Такие дети, как правило, хорошо учатся, стараются быть послушными и дисциплинированными. Однако все усилия бывают направленными на завоевание права поехать на каникулы к родным, поближе к своему дому. Иногда забота о младших принимает своеобразные формы: старший брат (сестра) запрещает младшим принимать помощь и заботу от чужих взрослых, нередко наказывая их за то, что ослушаются. Эти усилия направлены на то, чтобы сохранить целостность семьи, отгородится своей семьей от чуждого интернатовского мира и тем самым показать случайность своего пребывания в нем, выразить свой протест.

ШУТ ГОРОХОВЫЙ – паяц по любому поводу! Ребенок, кажется, не может говорить серьезно. Такое поведение раздражает и взрослых, и детей. Лишь тема дома, семьи может прекратить поток глупостей и юродства. В разговорах на семейную тему шут гороховый съеживается, закрывается, весь сжимается. Он ничего не расскажет – ему больно думать, что его забыли, бросили, вычеркнули из семьи…

ДОВОЛЬНЫЙ – ребенок с самого начала пребывания в интернате доволен и заявляет, что привык «жить так». Довольного отличает особое поведение в отношении взрослых – сверхпослушность, сверхисполнительность, сверхпредупредительность. «Я очень хочу всем угодить!» - говорит своим поведением ребенок. Притворность поведения утомляет всех – и детей, и взрослых. Нередко так себя ведут дети, которые вдоволь нахлебались в прежней жизни – наголодались, намерзлись, настрадались дома, узнали вкус чужой жалости. За подобострастием довольного скрывается детский страх вновь оказаться без ласки, внимания и помощи. Довольные чаще соглашаются идти в чужие семьи на каникулы, чем поехать к родным. Охотно рассказывают о своих страданиях дома.

БОЛЬНОЙ – такой ребенок старается быстро узнать, где расположен медпункт. Если врач, медсестра проявят к нему внимание, участие – больной станет их постоянным посетителем (особенно, как вы понимаете, в дни контрольных, зачётных работ, различных мероприятий повышенной трудности). Внешне кажется, что энергетический потенциал такого ребенка невелик. Единственное, что доставляет ему радость – рассказы о доме, о том, как сказочно и замечательно там жилось. Думается, эти «волшебные рассказы» придают ребенку силы, на время возвращают его домой, поэтому каждую свободную минуту больной бежит в медпункт, стараясь найти подходящего эмпатийного, искренне переживающего слушателя. Наличие такого слушателя придает ребенку уверенности и формирует чувство защищенности.

Понятно, что в основе этих поведенческих стратегий детей лежит их негативный семейный опыт, который заставляет компенсировать трагедию детской жизни новыми поведенческими новообразованиями. Все внутренние силы детей направлены на то, чтобы справиться с недетским грузом проблем, пусть своеобразным путем.

Вот такие они, наши особенные дети. И каждый из них хочет домой.

Наталья Поспелова